ТЕОРИЯ ЦАРИЗМА

Январь 2007, (№116)

версия для печати

Британский премьер-министр Уинстон Черчилль писал, что «Россия — это окутанная тайной головоломка внутри загадки». В преддверии парламентских выборов 2007 года и президентских 2008-го эту головоломку пытаются из загадки извлечь и разгадать, развеяв тайну вокруг вопроса, кому с 2008 года будет принадлежать власть в России. И вроде бы фамилии возможных преемников Владимира Путина на президентском посту известны, и личности двух вице-премьеров нынешнего российского правительства, Сергея Иванова и Дмитрия Медведева, обмусолены прессой, а все равно четкого ответа на вопрос, как изменится политика России в ближайшем будущем, нет ни у кого. Ноябрьский визит председателя РАО «ЕЭС России» Александра Волошина в США собрал весь американский политический бомонд, в том числе Фиону Хил, курирующую Россию в нацсовете по разведке. На закрытом ужине в Центре Карнеги в Вашингтоне присутствовали и высшие чиновники ЦРУ — и все ради обсуждения кандидатуры преемника Владимира Путина. «ВД» также попыталась разгадать головоломку, окутанную тайной преемственности в российской политике.

Консерватизм как неизбежность

Ключ к разгадке на самом деле довольно прост: Россия — одна из наиболее консервативных стран на планете, и изменения в ней всегда происходили сложно и под жестким надзором властей. Как только этот контроль ослабевал или предлагаемые изменения были чересчур радикальными, реформы перерастали в революцию. Каждая революция порождала в России эпоху смутного времени, пережив которое, страна кардинально менялась. С приходом Владимира Путина в Кремль была сделана первая попытка за-фиксировать политические и экономические изменения после развала СССР и ельцинских реформ. Тем самым дав понять миру, что процесс долгого запрягания завершен и теперь России предстоит быстрая езда.

Оценка, данная Владимиром Путиным событиям 1991 года и развалу СССР, ничем не отличается от трактовки историками периода воцарения Лжедмитрия и октябрьской революции: историческая катастрофа. Но при этом исторические катастрофы помогали России сильнее крутануть колесо истории, выбрав иное политическое направление развития страны. Последние события в политической жизни России позволяют сделать вывод, что за основу взята американская модель государственного устройства.

Один из ее атрибутов — сильная президентская власть — в России уже есть. Нарочитое усиление партии «Справедливая Россия» призвано создать в России двухпартийную систему, и тот факт, что парламентские выборы в России пройдут на три месяца раньше президентских, — удобный повод зачать двухпартийную государственность уже к моменту смены хозяина в Кремле.

Естественно, процесс появления новых партий в России никуда не денется, но вот оказывать влияние на политическую жизнь в стране они будут все в меньшей степени. Сама же политическая борьба переместится внутрь «Единой России» и «Справедливой России», создавая в каждой из них правое и левое крыло. Пока данному процессу мешает отсутствие сколько-нибудь харизматичных лидеров внутри каждой из двух партий власти, и после завоевания устойчивого положения в Государственной думе обеим партиям придется заняться партийным строительством в регионах, создавая теперь уже партийную властную вертикаль. Можно предположить, что на первом этапе две главные партии России будут сотрудничать с четырьмя другими партиями, имеющими вес среди российского электората. Речь идет о КПРФ, «Родине», ЛДПР и СПС. Возможно, в будущем лидеры «Единой России» и «Справедливой России» будут стараться размыть отличия между собственными и конкурирующими партийными проектами.

В краткосрочной перспективе Украине наиболее выгодно усиление левых сил России. Приход к власти либерал-демократов гайдаровского разлива следует признать утопией, усиление во власти позиций КПРФ или же левых фракций «Справедливой России» могло бы позволить Киеву ненадолго вернуться во времена встреч без галстуков Леонида Кучмы и Бориса Ельцина, когда в разговорах об общем прошлом удавалось быстро находить компромиссы. Но данная тактика возможна лишь в ближайшие лет пять: в России обязательно будет выработан механизм, способный находить противовес при усилении одного из крыльев двуглавой партии власти. Возможно, именно эта задача станет главной для нового президента России при решении проблемы преемника в 2016 году.

Операция «Преемник»

Если относительно парламентских выборов можно предположить, что в Государственной думе будут две крупные фракции («Единая Россия» и «Справедливая Россия») и четыре меньших (КПРФ, ЛДПР, СПС и «Родина»), то предугадать исход президентских выборов гораздо сложнее. Пока полуофициальных кандидатов трое: министр обороны Сергей Иванов, первый вице-премьер Дмитрий Медведев и кто-то третий.

До недавних пор кандидатура Медведева считалась наиболее проходной. Представляя команду питерских юристов, Дмитрий Анатольевич является фигурой, устраивающей как лояльную Путину старую ельцинскую олигархию (Абрамович, Дерипаска, Мамут, Фридман), так и либеральное крыло команды нынешнего президента (глава АП Сергей Собянин и помощник президента Игорь Шувалов). К этой группе близок и полпред президента с особыми полномочиями в Южном федеральном округе Дмитрий Козак. Его в свое время также сватали на царство, и нет оснований предполагать, что к кандидатуре Козака не вернутся в решающий момент. Наконец, выдвижение кого-либо из этой группы в наибольшей степени устроит Запад, а также российских либералов.

За кандидатуру Сергея Иванова стоит группа питерских силовиков, и можно предположить, что, в случае выбора преемника из двух вице-премьеров, кандидатуру Иванова поддержит замглавы АП Игорь Сечин. Пока председатель правления «Роснефти» пытается находиться над схваткой, но по мере наступления решающего момента Сечин, скорее всего, поддержит именно нынешнего министра обороны.

Если и появится кандидатура некого господина Х, то эта персона все равно будет принадлежать к одной из двух группировок, сложившихся вокруг Владимира Путина. Появится ли — вопрос сложный. С одной стороны, и Иванов, и Медведев не могут сравниться по популярности с нынешним президентом России. Но с другой — это позволяет самой системе выстроенной Путиным преемственности власти не опасаться, что кто-то из его креатур вдруг возомнит себя помазанником Божьим на царство российское. Как известно, выбор Земским собором в 1613 году царем Михаила Романова основывался именно на желании поставить во главе государства компромиссную фигуру, способную как положить конец Смутному времени, так и утвердить новую династию. Династия Путина — это жесткая преемственность власти, основанная на консерватизме самой России, двухпартийной системе и выстраивании отношений с внешним миром путем эксплуатации сильных сторон России.

Потому — кто бы ни был новым президентом России — во внешней политике России сохранится тот же курс, что и при Владимире Путине. По российской традиции во время первого президентского срока новый глава Кремля будет настроен куда более прозападно относительно своего предшественника, что с лихвой компенсируется в последующие четыре года президентского правления. Подобные метаморфозы пережил и Борис Ельцин. Его отношения с президентом США Биллом Клинтоном эволюционировали. Сначала была инициатива России отказаться от нацеливания ядерных боеголовок на США во время встречи с «другом Биллом» в 1994 году. Через пять лет Ельцин, будучи в Пекине, посоветовал Клинтону, «пусть он не забывается». Владимира Путина столь явно в крайности не бросало, однако тон высказываний о нем со стороны западных лидеров в первое и второе четырехлетие его президентства разнился чрезвычайно.

Братство сдать в утиль

Для Украины (да и других стран СНГ) подобная преемственность российской власти будет как благом, так и чревата сложностями. Благом — из-за предсказуемости действий России в отношениях с Киевом; сложность же в том, что данная предсказуемость будет жестко основываться на экономических интересах Москвы. Сложные газовые переговоры с Арменией и нефтяная война с Беларусью дают понять, что Россия желала бы дистанцироваться от любых соседей по принципу «дружба — дружбой, денежки — врозь». Фантомные боли в виде отрезанных от советской метрополии 14 независимых государств Россию более не мучают, и эксплуатация старых лозунгов о «братских народах» и «вековой дружбе» отныне неэффективна в диалоге с Москвой. Потому со «сложными» странами СНГ Кремль попытается несколько гармонизировать отношения, одновременно отдаляясь от столиц, которые принято считать промосковскими. Конечно, субсидирование экономики Беларуси, а также помощь Армении, Узбекистану и особые экономические отношения с Казахстаном никуда не денутся, но раздел на «своих» и «чужих» канет в Лету.

Для Украины это означает возможность активнее выстраивать экономические отношения с Россией в тех отраслях, где это обоюдовыгодно. Но стоит иметь в виду, что все интеграционные процессы внутри СНГ будут блокироваться Москвой, если она сочтет их бесполезными для самой России. Уже сейчас Кремль тормозит попытки Казахстана более тесно интегрировать экономику в рамках Единого экономического пространства. Что же касается Украины, то в России очень много лоббистов ее исключения из ЕЭП. В конце концов, колониальная политика изжила себя еще в 1960-х, потому новую российскую власть будет интересовать такая экономическая интеграция внутри СНГ, которая позволит создать одностороннюю зависимость постсоветских стран от России.

Иными словами, Москву более не интересует, реет ли российский триколор над предприятием в Украине, — важно, чтобы его работа была выгодна России. Потому тем отраслям украинской экономики, которые мечтают о кооперации с россиянами, но при этом являются российскими конкурентами на мировом рынке, стоит отказаться от своих иллюзий.

Подобное усреднение российской политики в отношениях с соседями коснется и работы с политическими силами Украины. Вполне возможно, что Москва будет искать выходы на лояльных к себе политиков из числа «оранжевых» сил в Украине, дабы в решающий момент сделать ставку на наиболее реального победителя. Фразу, сказанную Владимиром Путиным во время первой личной встречи с Виктором Ющенко, дескать, Кремль работает с властью, а не с оппозицией, следует считать неактуальной. Россия работает с победителями — а уж они, в свою очередь, владеют властью.

Политическое расхождение постсоветских стран продолжится, и теперь в существовании противоположных сил уже не заинтересованы и в самой Москве. При этом Россия останется соседом и главным экономическим партнером Украины. Время Ельцина, просыпавшегося с мыслью о том, что можно сделать на благо Украины, безвозвратно ушло. Новые президенты России будут просыпаться с мыслями исключительно о своей стране. Несмотря на то, что украинская диаспора в России наиболее многочисленная, Киев так и не озаботился за 15 лет созданием в России украинского лобби из числа российских промышленников и политиков. Впрочем, такие же точно слова могут прозвучать и в Кремле, вот только вряд ли об этом станут говорить как о безвозвратно ушедшем преимуществе. Теперь остается лишь наблюдать, куда повернет после выборов российский вектор и как за возможность стать преемником Путина борются кремлевские кланы.

>>БЛИЦ-ИНТЕРВЬЮ 

Дмитрий Выдрин: «Когда Путин увидел, что его вассал берет еду от чужого, — он, кажется, поставил на Медведеве крест как на преемнике»

Д ля того чтобы перепозиционироваться из «политологов» в нардепы, Николаю Томенко понадобилось несколько лет. А вот его соратник по фракции БЮТ Дмитрий Выдрин даже и не пытается. Нардепу-политологу, хотя и никогда не замеченному в симпатии к российской власти, ничто не мешает высоко оценивать роль президента РФ в современной ситуации.

>>Как результаты парламентских и президентских выборов в России скажутся на Украине?

— Парламентские выборы в РФ не будут иметь никакого влияния на Украину. Это бутафорские выборы, поскольку Россия и Украина уже прошли точку бифуркации и примерно с одинаковой скоростью двигаются в разные стороны. Мы идем в сторону парламентской республики, а россияне — в сторону президентской. В их обществе уже настолько понятно, где находится центр принятия решений, что никто из лоббистов в парламент уже не обращается. Президентские же выборы окажут очень сильное влияние, поскольку Путин, наверное, — первый из российских политиков, который нащупал стержень, при помощи которого можно было бы качественно изменить отношения с Украиной. Путин первым понял, что ключевым фактором для России является не нефть, не газ и даже не деньги. Ключевой является мода. Кто-то из наших политологов сказал, что с Россией дружить выгодно, а с Америкой — модно, но невыгодно. А Путин еще раньше понял это и усиленно пытается сделать Россию «модной страной» в глазах ближнего геополитического окружения и особенно — Украины. Отсюда его внимание к модным видам спорта и приглашение Украины участвовать в них; к «попсе», которую мы презираем, но, которая делает свое дело, обеспечивая «омоднение» имиджа России; к театру, который становится модной аппликацией России; к литературе; к высокой науке. Если Путин останется на третий срок, то сможет завершить свой проект «модернизации» России, и тогда между нашими странами могут возникнуть совсем другие отношения.

>>Насколько актуален сейчас план «Преемник»?

— Этот план, который сейчас отрабатывается, не сработает. Сейчас рассматриваются два варианта — Иванов и Медведев. Еще два года назад более мощно выглядел Медведев, сейчас он сдал. Впрочем, все еще может поменяться. Но ни первый, ни второй не обладают той харизмой, которая делает человека модным. Путину подражают и в России, и за ее пределами. Путин сделал модными в своей стране восточные единоборства, горные лыжи, конный спорт. А Иванов и Медведев из-за вялости темперамента никогда не будут объектами для подражания. В Москве можно увидеть тысячи маек с надписью «Путин», но никогда мы не увидим майку с надписью «Иванов» или «Медведев». У них другая энергетика, это тяжело объяснить словами, но можно почувствовать. У них просто не получается заниматься самопиаром. Скорее всего, преемником будет не Медведев (хотя ему Путин явно благоволил), поскольку два с половиной года назад Медведев совершил фатальную ошибку — взял конфеты из чужих рук (В. Янукович во время парада в Киеве угощал Путина карамелькой, но тот отказался, а Медведев угостился — прим. «ВД»). В политике такие же отношения, как между хозяином и бультерьером. Если хозяин увидел, что собака взяла пищу из чужих рук, то он уже не будет считать ее своим защитником. И когда Путин увидел, что его вассал берет еду от чужого, — тогда, я думаю, Путин поставил на Медведеве крест как на преемнике. Поэтому в дерби между Медведевым и Ивановым я ставку делаю на второго. Если, конечно, такой проект будет реализовываться. Беседовал Юрий Тымчук

>>БЛИЦ-ОПРОС: УКРАИНА И РОССИЯ: ВМЕСТЕ НАВЕК?Российские политологи и политики по просьбе «ВД» спрогнозировали:

• как после президентских выборов в России изменятся украинско-российские отношения;
• положение РФ в мире.

Курс не зависит от словоблудия

ВИКТОР ЧЕРНОМЫРДИН, посол России в Украине

Не думаю, что наш [кремлевский] курс изменится. Чего его менять? Он давно выбран, несмотря на то, что в разные времена были разные возможности. Все в жизни меняется, но курс у нас не менялся никогда — мы занимаемся своей страной, поднимаем экономику России. Все от политической и экономической обстановки в стране зависит, а не от словоблудия, и не от того, что мы большие или маленькие…

Для Юга и Востока Россия становится добычей, для Запада — противником

МИХАИЛ ДЕЛЯГИН, научный руководитель Института проблем глобализации, доктор экономических наук

Если преемником будет Дмитрий Медведев, то он будет аналогом ранне-либерального Ельцина, Чубайса или Козырева. Запад будет его любить — просто потому, что он не сможет проводить политику отстаивания российского государства. Любой другой, даже сохранившийся Путин, у Запада будет вызывать аллергию и противодействие. Но, к сожалению, уже начались события, которые меняют отношение мира к России: для Юга и Востока Россия становится добычей, для Запада — противником. Это тенденция, которую выборы не переломят. Если после зимней «газовой войны» с Украиной можно было что-то исправить, то после убийства Литвиненко и «войны» с Беларусью исправить что-либо уже невозможно.

Если произойдет замена Путина, уйдет негативный пласт в отношениях с Украиной в связи с личными отношениями. Это правда. Придет человек, который сможет смотреть в лицо Виктору Ющенко без стыда. Но могут прийти и люди, которые менее склонны к обдумыванию решений, чем Путин, у нас есть такие. С другой стороны, существует объективное расхождение в интересах Украины и России: по черной металлургии мы прямые конкуренты. Опять же, отношения с транзитной страной — это сложные отношения.

Будущий президент не будет испытывать иллюзии братского объединения

ВЯЧЕСЛАВ ИГРУНОВ, директор Международного института гуманитарно-политических исследований

В России может восторжествовать еще более жесткая внешнеполитическая линия, чем мы наблюдаем сейчас. Тогда рисунок международной политики в целом, а не только российской внешней, сильно изменится. И я не думаю, что будущий президент будет испытывать иллюзии братского объединения или сближения двух наших государств. Отношения будут строиться на очень, я сказал бы, «экономизированной» основе. Жесткость же этих отношений будет зависеть от персоны будущего президента России.

Имперские настроения у России достаточно сильные

НИКИТА БЕЛЫХ, лидер партии «Союз Правых Сил»

Имперские настроения у России достаточно сильные. При этом возникает очень странная ситуация — официальная политика не говорит о неком постимперском синдроме, а в обществе такие настроения есть. И власти эти настроения достаточно активно эксплуатируют для решения неких тактических задач.

Не углубляясь в вопросы преемничества, я предполагаю некое напряжение с Беларусью после выборов. А как будет развиваться партнерство с Украиной, во многом будет зависеть не только от действий новой Госдумы и преемника [Путина], но и от действий украинской власти.

Опрашивали Марина Голусяк, Игорь Соловей (Москва)