Послание по высокому стандарту

Зиновий Могар |  Декабрь 2009, (№250)

версия для печати

Культура поздравления деловых партнеров с зимними праздниками создавалась в течение многих десятилетий.

В начале минувшего столетия население Киева исчислялось не миллионами, как теперь, а сотнями тысяч жителей. Причем далеко не все умели читать и писать: по данным переписи 1897  года, 45% киевлян были вовсе неграмотны. Однако в это трудно было поверить в дни рождественских и новогодних праздников, когда почта задыхалась от наплыва поздравительных писем и открыток. Еще свыше ста лет назад суммарное их количество приближалось к миллиону!

«Будет ваш торговый дом со счастливым Рождеством»
Большинство таких посланий было обращено к родным, близким, друзьям и подругам. Однако деловые отношения тоже не исключали подобных знаков внимания. Конечно, более активны в этом смысле были лица подчиненные, особенно если их начальники проживали в других городах. В таких случаях напрашивалась необходимость напомнить в праздничный день о своем нижайшем почтении. И, главное, сделать это в подобающих выражениях, в меру уважительно, в меру подобострастно.

Тем, кто не хотел ломать голову над надлежащим текстом письма, приходили на помощь предприимчивые люди, составлявшие и продававшие обширные пособия по пользованию эпистолярным жанром. Сюда были включены различные типовые тексты. Вот несколько образчиков из старого письмовника. Они составляют прямо-таки гамму проявления чувств согласно соотношению общественного веса автора и адресата:

— С наступившим Новым годом! Не стану наполнять письма своего излишними учтивостями. Душа моя Вам известна; довольно сказать и того, что я желаю Вам исполнения всех Ваших желаний.

— Поздравляя Вас с Новым годом, от всей души желаю Вам всего хорошего в жизни и молю Бога о продлении Ваших дней, с продолжением которых, несомненно, связано и мое собственное благополучие.

— Позвольте поздравить Вас с Новым годом и пожелать от всего сердца нового счастья, а главное — здоровья. Мне кажется, я бы не хорошо прожил наступающий год, если бы не изъявил Вам новых доказательств моей преданности и не испросил бы продолжения Вашей дружбы, которую постараюсь заслужить точным исполнением Ваших поручений.

— Считая своей священной обязанностью принести Вам поздравление с наступившим Новым годом, я пользуюсь случаем выразить Вам мое истинное уважение и искреннюю благодарность от чистого сердца. Я всегда стараюсь быть достойным Вашего покровительства.

По мере повышения темпа деловой жизни образцовые послания находили все большее применение в разных странах. В 1930-е годы Илья Ильф и Евгений Петров, путешествуя по Соединенным Штатам, обнаружили на почте своеобразное продолжение старинного письмовника — книгу с перечнем готовых телеграмм. Писателей поразила ее универсальность: «Есть поздравления с днем ангела, с новосельем, с Новым годом, с Рождеством. Содержание и стиль телеграмм приспособлены решительно ко всем надобностям и вкусам — поздравительные телеграммы для молодых мужей, почтительных племянников, старых клиентов, любовников, детей, писателей и старух. Есть телеграммы в стихах: «Сиракузы Техас Смиту будет ваш торговый дом со счастливым Рождеством, прошу привет супруге передать, а вам счастливый бизнес пожелать». Причем особая привлекательность этих образцовых депеш состояла в том, что телеграфная пересылка текста любой величины обходилась в одну и ту же минимальную сумму  — всего 25  центов. Просто телеграфист передавал в данном случае не сам текст, а лишь его номер в книге да подпись отправителя!

Теперь, впрочем, этот процесс еще более упростился. На просторах интернета даже «чайник», лишенный фантазии, может отыскать поздравительное электронное послание любой формы и сложности, с картинками, анимацией, музыкой. А изобретательный юзер разрабатывает подобные письма сам.

Карточка с загнутым углом
Почта почтой, но в ту пору, когда люди не знали ни общения в чатах, ни «аськи», и даже телефон был редкостью, ничто не могло заменить личной встречи. Среди хоть мало-мальски культурных людей новогодние визиты к родственникам или знакомым представляли собой не просто вежливый знак внимания, а непременную обязанность. Их можно было осуществлять в течение всего января, хотя наиболее учтивым считалось наведаться в первый же день наступившего года. В случае когда вдруг хозяев не оказывалось дома, можно было оставить свою карточку — это избавляло от повторного визита.

Случалось, что подобные посещения имели для визитеров известный интерес. Они могли, к примеру, помочь в восстановлении былой дружбы после размолвки, так что порой люди специально ждали этой оказии. Но чаще всего визиты были пустой и бессмысленной формальностью. По выражению киевского фельетониста 1895 года, все общение сводилось к минимальному набору фраз: «Дома?» — «Мое почтение!» — «С  Новым годом, с новым счастьем!» — «Отличная погода!» или «Ужасная погода!»  — и «Честь имею кланяться!». И затем посетитель катил к следующему знакомому, чтобы произнести те же стандартные реплики. Некоторых раздражала необходимость выслушивать целыми днями эти благоглупости. Тот же фельетонист рекомендовал им, вполне в духе нынешнего дня, вывесить на двери объявление: мол, у меня в квартире заразная болезнь!

Однако были персоны, крайне ревниво относившиеся к праздничным посещениям. Речь идет о лицах начальствующих, в особенности нижнего и среднего звена. Личным приемом чиновной мелочи начальники не утруждались. Но каждый их подчиненный просто не мог не оказать им внимание в новогодние дни, не мог не оставить у швейцара визитную карточку с загнутым уголком (это означало, что карточка доставлена лично, а не прислана по почте). Наиболее рачительные боссы заводили в вестибюле разграфленную книгу, в которой по праздникам расписывались визитеры. Потом эта книга подвергалась самому пристальному анализу, когда начальник распределял прибавки к жалованию или поощрения.

В то же время самые высокопоставленные особы, которые стремились выразить почтительные чувства едва ли не половине города, нередко придумывали новые «правила игры». Чаще всего особы ранга губернаторов или генерал-губернаторов использовали поздравительное рвение подчиненных для поддержки каких-либо благотворительных учреждений, пребывавших под их покровительством. Такие учреждения существовали за счет доброхотных пожертвований. И вот, первые лица региона в канун Нового года либо Пасхи публично, через прессу, извещали: если кто-то имеет желание сделать посильный взнос (хотя бы несколько рублей) в ту или иную филантропическую структуру, то соответствующая квитанция в глазах высокого начальника вполне заменит праздничный визит. Благодаря этому многие чиновники рангом пониже избавлялись от унизительной толчеи в губернаторской приемной, а приюты и больницы для бедных получали неплохое подспорье на предстоящий год.

Кино и елки
Надо отметить, что разведение во времени двух главных зимних праздников — Рождества и Нового года — способствовало их «специализации». Напомним, что в дореволюционные времена наши соотечественники в Российской империи жили по «старому стилю», то бишь по юлианскому календарю, когда Рождество Христово предшествовало Новому году, а не наоборот. Таким образом, во многих семьях сначала отмечали православное Рождество в уютной домашней обстановке, воздавая должное кругу родственников и ближайших друзей. А потом, на Новый год, набирал размах вихрь массовых празднеств.

Состоятельные горожане различали два основных вида званых увеселительных мероприятий такого рода: балы и танцевальные вечера. Балы, конечно, выделялись своим размахом и основательностью. Для них требовался достаточно просторный танцевальный зал, а к нему — еще ряд необходимых помещений: комната для курящих, буфет, дамская уборная для приведения в порядок нарядов... Танцевали на балах под оркестр. Понятно, что давать «домашние балы» могли только избранные. В Киеве чаще всего для их проведения нанимали помещения театров или популярных в городе клубов — Дворянского, Купеческого. На Новый год подобными балами стремились отличиться самые значительные учреждения и общественные организации. Приглашения на бал рассылали как минимум дней за десять, а то и за месяц, с указанием «дресс-кода» для дам и кавалеров. Причем правила хорошего тона предписывали принять или отклонить приглашение в двухдневный срок по получении.

Что же касается танцевальных вечеров, то они отличались большей простотой и были менее обременительны для устроителей. Их как раз часто проводили в приватных домах. Здесь можно было танцевать просто под рояль, причем известная чопорность и строгие правила балов были ни к чему — ценились естественность и непринужденность.

Новогодние балы и вечера часто проходили в форме маскарадов. Участники проявляли немало выдумки в изобретении костюмов. Их поощряли за это специальными призами. Маски учитывали новую моду в театре, литературе и даже актуальные политические события. К  примеру, на исходе позапрошлого века одной из самых скандальных тем мировой печати было «дело Дрейфуса». Альфреда Дрейфуса, французского офицера, осудили и отправили на каторгу в Гвиану по обвинению в шпионаже. Но, как заявил в 1898 году знаменитый писатель Эмиль Золя, правительство и военная верхушка выгораживали подлинного изменника, некоего Эстергази, а Дрейфус пострадал лишь потому, что он еврей (впоследствии выводы Золя полностью подтвердились). Эти события нашли отклик и в Киеве. В местном Купеческом собрании прошел бал-маскарад, на котором первой премии удостоили гостя в костюме «Дрейфус». Костюм представлял собой одеяние, сшитое из двух разных половинок: один профиль изображал мундир французского офицера, другой  — полосатый наряд каторжника.

И, наконец, киевляне охотно организовывали елки для детей. Большинство таких елок проходили на дому: группы знакомых договаривались между собой, кто в какой день устраивает праздник, и их ребятишки целой компанией веселились несколько дней подряд. Но проводились и корпоративные детские праздники. Подобными елками в 1910-х годах славилось популярное объединение бизнесменов и «среднего класса» — Киевское общественное собрание. Члены Собрания и их друзья, приобретя билеты, могли привести своих малышей в зал Собрания (теперь — помещение Дома ученых на Владимирской улице), где им показывали «живые картины», сказочные пьесы и даже редкое по тем временам кино. Зрелища перемежались играми, которые проводили приглашенные для этой цели «фребелички»  — воспитанницы курсов дошкольного воспитания по специальной методике немецкого педагога Фребеля. Но Киевское общественное собрание не забывало и о помощи бедным. Платную елку устраивали 29 декабря, а 30-го сюда же бесплатно приходили свыше 500 неимущих детишек (по протекции членов Собрания). Их кормили, развлекали и одаривали игрушками и сластями.