Утомленные солнцем

Станислав Цалик |  Июнь 2010, (№270)

версия для печати

Если охарактеризовать киевское лето 1970-х одним словом, то это — жара. Соответственно, главным желанием горожан было утолить жажду. Без определенной сноровки сделать это было непросто.

Самый простой и доступный в те времена способ утолить жажду — остановиться возле ближайшего уличного автомата и насладиться охлажденной «газводой» (так называли газировку). В период развитого социализма еще не подозревали о существовании одноразовых стаканов — все пили из одного, предварительно сполоснув общественный «гранчак». Делали это так. Ставили стакан вверх дном в специальное отверстие, нажимали сверху, и струйки воды орошали его со всех сторон. В результате мокрым становился не только стакан, но и руки потребителя. Впрочем, отдельные граждане (абсолютное меньшинство) носили с собой складной пластмассовый стаканчик…

Дальше — просто. Бросаешь в металлическую прорезь монетку достоинством 3 коп., внутренности автомата обнадеживающе фыркают, после чего в стакан льется газировка с сиропом. А за 1 коп. — без сиропа.

Газировка с вариациями
Нередко техники, заправлявшие автоматы, принимались «химичить» — и тогда в стакан наливалось слишком мало сиропа. Отдавать за это «пойло» 3 коп. (стоимость проезда на трамвае) не хотелось. Школьники решали сиропную проблему радикально. Брали дамскую шпильку для волос, распрямляли ее, сгибали буквой «г» и засовывали в прорезь для монет. Если изловчиться и зацепить внутри автомата рычажок — сироп лился бесплатно. Только надо было, чтоб к автомату не стояла очередь (а это редкость), и вообще, чтобы поблизости не было взрослых. Описанный маневр проходил исключительно в автоматах старого образца. А в тех, новой конструкции, что появились в конце 1970-х, шпилька уже не помогала.

Впрочем, такой же газировкой и по тем же ценам торговали и продавщицы на уличных лотках. Они, в отличие от автомата, могли налить стакан воды с двойным сиропом — за 5 коп. Сиропы преимущественно были красного цвета: малиновый, земляничный, барбарисовый. Реже встречались желтые — абрикосовый, лимонный. Минусом этого вида торговли являлись рои ос, обычно кружившие у лотков. Они липли к стаканам со сладкой газировкой и портили весь кайф от питья. Но отойти в сторонку не разрешала продавщица, присматривавшая, чтобы клиент не умыкнул стакан.

К середине 1970-х «газированные» продавщицы исчезли с киевских улиц — не выдержали конкуренции с автоматами. И пришлось любителям «двойного сиропа» платить не 5, а уже 6 коп. — в автоматах: на первые 3 коп. в стакан набирали только сироп, а затем на вторые 3 коп. доливали сироп и газировку.

Те, кому не хотелось пить «газводу» на палящем солнце, могли зайти в одно из кафе-магазинов «Пиво–воды–соки». Особого комфорта там не было, но прохлада и ассортимент напитков присутствовали. Наиболее популярные заведения этого плана находились по ул. Крещатик, 14 (здание не сохранилось, теперь на его месте гостиница «Крещатик») и Красноармейской, 20 (напротив кинотеатра «Киев»).

А вот владельцы дефицитных сифонов по праву считались «газованной аристократией» — эти счастливчики могли пить газировку дома. Опустошив 3-литровую стеклянную емкость, они отправлялись в ближайший пункт заправки, обычно располагавшийся во дворе гастронома, в подвале (того требовала техника безопасности, ведь сифоны заряжали от баллонов с углекислым газом под большим давлением). Там за длинным столом дежурил «заряжальщик» в белом халате. Он брал сифон, привычным жестом переворачивал его вниз носиком и присоединял к специальному зарядному устройству. Подавал под давлением воду, затем сироп, а в самом конце — углекислый газ. Стоила эта процедура 54 коп. Зарядка газировкой без сиропа стоила втрое меньше — 18 коп. Конечно, вода из сифона обходилась дороже, чем в уличном автомате. Но за комфорт приходилось платить.

Деньги на бочку
Квас в 1970-е годы продавался в ярко-желтых бочках с надписью «Хлебный квас». Их развозили по утрам на прицепах и устанавливали в людных местах. Если жара поднималась выше +25°С, очереди к бочкам растягивались на несколько десятков метров. Стакан кваса стоил 3 коп., полулитровый бокал — 6 коп. На счастливчиков, купивших охлажденный напиток и неспешно наслаждающихся им, очередь по­­глядывала косо. А самые нетерпеливые даже делали замечание, мол, тут не ресторан, пейте быстрее. Причина — в нехватке стаканов и бокалов. Поэтому людям из очереди приходилось ждать, когда освободится посуда. Квас был отменного качества, но становиться в такую очередь во второй раз почему-то не хотелось.

Конечно, выгоднее было отстоять очередь не ради одного стакана или бокала, а сразу прийти с бидоном или трехлитровой банкой из-под огурцов. Платишь 36 коп. и запасаешь квас на целый день. Продавцы недолюбливали клиентов со своей тарой — те периодически устраивали скандалы из-за пены. Обычно продавщица наполняла банку квасом и говорила: «Полная!» Но пока покупатель рассчитывался, пышная пена оседала, и оказывалось, что напитка в банке явно меньше, чем три оплаченных литра. Продавщица, естественно, не хотела добавлять квас, а покупатель пенял на недолив. Начиналась перепалка, и не факт, что клиент всегда оказывался прав. Но если обладатель тары грозил жалобой в Комитет народного контроля, это действовало на продавца магически, и квас немедленно доливался.

Когда подобные сцены участились, в газете «Вечерний Киев» появился фельетон. Из него явствовало, что «отдельные недобросовестные работники» додумались что-то там подкручивать в бочке, и в результате квас лился в кружки и банки более сильной струей, чем положено. Образующаяся при этом пена позволяла «налить», помимо положенных 900 л кваса (емкость бочки), еще дополнительно 160 л. «Навар» с одной бочки измерялся кругленькой суммой — около 190 рублей. Для сравнения: средняя зарплата составляла тогда 150 рублей. В месяц! Бочка же распродавалась за день-два. Сверхдоходы «квасные» умельцы клали в собственный карман… После газетной публикации и последовавших за ней кадровых изменений в подразделениях горисполкома ситуация изменилась. Продавцы стали любезнее и уже сами, без напоминаний, доливали квас после усадки пены.

Но главный риск стояния в очереди за квасом, особенно во второй половине дня, заключался в том, что напитка могло не хватить. Опытные покупатели знали секрет: чтобы узнать, сколько в бочке кваса, надо сосчитать кирпичи, которыми продавцы подпирают бочку сзади, наклоняя ее. Если кваса много, необходимости в кирпичах нет. Один или два — свидетельствовали о том, что можно спокойно занимать очередь. А вот наличие трех кирпичей сигнализировало, что можно отстоять на жаре и уйти ни с чем, потому что напиток заканчивается.

Впрочем, существовал еще один вариант полакомиться квасом — изготовить его дома. Для этого покупали в гастрономе концентрат «Московского кваса» (несмотря на название, выпускался в Киеве). Содержимое бутылки емкостью 0,7 л растворяли в 7 л кипяченой воды, добавляли дрожжи, а затем сбраживали 10-12 часов. Результат был не только вкусным, но и дешевым — представьте, 7 л кваса всего-то за 55 коп. (такова цена концентрата без стоимости бутылки). Однако, несмотря на очевидную выгодность, массовым этот способ так и не стал. Дело в том, что дрожжи являлись дефицитом. И если уж удавалось их достать, то предпочитали все-таки гнать самогон…

Американка из Новороссийска
В 1974 году в жизнь советского потребителя ворвалась «Пепси-кола». В ней изумляло все: и бутылочка невиданной прежде формы, и ее объем — 0,33 л (советские «лимонадные» бутылки были полулитровые), и кусачая цена — 45 коп. (лимонад стоил 30 коп. за пол-литра). Новинку изготавливали в Новороссийске, где американцы построили первый из десяти цехов по разливу заморской диковинки. В столицу УССР она поступала в ограниченных количествах, и ее буквально разметали с прилавка. Ажиотаж утих лишь тогда, когда наладили выпуск «Пепси» в Киеве.

Но и советские лимонадные бренды — «Цитрусовый», «Лимон», «Дюшес», «Буратино» — не собирались сдавать позиции. У них имелась сложившаяся потребительская аудитория и единая цена: 30 коп. за полулитровую бутылку. Но в конце 1970-х их стал теснить уже не иностранный, а отечественный конкурент — тонизирующий напиток «Росинка», выпускавшийся в Киеве. Правда, он стоил дороже: в бутылке 0,5 л — 40 коп, а в бутылке 0,33 л — 25 коп. Пожалуй, это был первый советский прохладительный напиток, который начали разливать в бутылки американского образца.

В 1980 году в Киеве «прописалась» еще одна заморская штучка — «Фанта». Она пришла вместе с футбольными матчами Олимпиады-80, проводившимися в столице УССР. На Центральном стадионе поставили автоматы, у которых выстраивалась длинная очередь. Опускаешь монету, из специального отсека вылетает одноразовый стакан из плотного картона с логотипом «Фанты», и в него наливается желтый газированный напиток со вкусом апельсина. Болельщики забирали фирменные стаканы на сувениры — показать дома, похвастаться на работе. А уже в следующем году «Фанту» начали выпускать в Киеве. На этикетках писали: «Изготовлено в СССР из концентрата и по технологии компании Кока-Кола». Как и «Пепси», ее продавали в бутылках 0,33 л по 45 коп. Советский напиток «Байкал», также разработанный к Олимпиаде-80, продавался в полулитровой бутылке и стоил 60 коп.

Но самое интересное наступало после того, как напитки были выпиты. Пустые бутылки — а они в те времена были исключительно стеклянные — можно было сдать. За бутылку 0,5 л в приемном пункте выплачивали 20 коп. (так что реально пол-литра лимонада обходились потребителю не в 30, а всего в 10 коп. — это две поездки на метро), за бутылку 0,33 л — 10 коп. Правда, слишком ретивые приемщики иногда требовали, чтобы клиент снял с бутылки «Пепси» этикетку. Отодрать ее было нелегко, поскольку приклеивали импортным клеем. Приходилось дома помещать бутылку под горячую воду, а если не помогало — целую ночь отмачивать в ванной.

Сдавать бутылки, стоившие вдвое дороже, чем их содержимое, было очень выгодно. Их собирали, где только могли, особенно в парковых зонах. В начале 1970-х из уст в уста передавали байку об одном чудаке, который несколько лет упорно собирал бутылки, а на вырученные деньги купил самый престижный советский автомобиль — «Волгу».